https://publications-prairial.fr/modernites-russes/index.php?id=580 Entrées d’index fr 0 https://publications-prairial.fr/modernites-russes/index.php?id=1149 Les collections éditoriales paraissent généralement d’une manière moins régulière que les revues, mais les deux types de publications partagent certaines caractéristiques : chacune possède un nom identifiable, ainsi qu’une identité visuelle, thématique et intellectuelle. Au sein de la slavistique universitaire il existe plusieurs collections, telles que « Slavica Helsingiensia », « Studia Slavica Lausannensia » ou encore « Specimina slavica lugdunensia ». La nouvelle collection de la slavistique italienne — appelée « Les courants confluents entre la Russie et l’Europe » — poursuit la tradition des « Archives russo-italiennes ». Sous l’expression courants confluents, nous comprenons la manière d’être d’une culture sur le sol étranger, et la genèse des idées et des œuvres alimentées par cette transplantation. Au centre des intérêts de la nouvelle collection se trouvent toujours les documents d’archives, mais aussi les transformations que subissent les objets culturels privés de leur terrain d’origine. Le dossier thématique du premier volume concerne le compositeur du XVIIIᵉ siècle Giovanni Paisiello, plus particulièrement sa période pétersbourgeoise et sa correspondance inédite. Le deuxième volume réunit de nouveaux documents relatifs à Zinaida Volkonskaja et à ses parents, le prince et la princesse Belosel’skij. L’essai de Maria Cicognani Wolkonsky est consacré à sa mère, Elena Vadimovna, descendante du décembriste Sergej Volkonskij. Un chapitre spécial est réservé à la vie sociale de Maksim Gor’kij en Italie, en particulier, à ses relations avec la famille de Sergej Botkin et la princesse Nadejda Šahovskaja, ses lettres à Ekaterina Botkina (1908) et son « mythe de Capri ». La partie finale de l’ouvrage propose une description détaillée des archives italiennes (408 pièces) conservées au Département des manuscrits de l’Institut de littérature russe à Saint-Pétersbourg. Книжные серии, как правило, выходят менее регулярно, чем журналы, но оба типа изданий обладают общими чертами: у каждой серии есть свое название, графическое оформление и своя тематическая и интеллектуальная направленность. Университетская славистика располагает несколькими сериями, например, Slavica Helsingiensia, Studia Slavica Lausannensia или Specimina Slavica Lugdunensia. Новая историко-литературная серия итальянской славистики «Встречные течения между Россией и Европой» продолжает традиции «Русско-итальянского архива», издававшегося при журнале Europa Orientalis. Кроме публикации архивных документов, в центре внимания новой серии трансформация людей, объектов, произведений искусства при их перемещении в пространстве и во времени. В первый том вошли исследования о петербургском периоде жизни композитора Джованни Паизиелло, в частности обзоры его театральных постановок и неизданная переписка. Во втором томе опубликованы новые материалы о Зинаиде Волконской и о ее родителях, князе и княгине Белосельских. Мемуарный очерк Марии Чиконяьни-Волконской посвящен ее матери Елене Вадимовне, а также истории рода, восходящего к декабристу Сергею Волконскому. Отдельный раздел второго тома посвящен Максиму Горькому в Италии: его связям с семьей Сергея Боткина и с княжной Надеждой Шаховской, его письмам к Екатерине Боткиной (1908), «партийной школе» на Капри. Заключительная часть тома содержит описание итальянских архивов (408 позиций) из Рукописного отдела Института русской литературы. Editorial collections are generally published with less regularity than the journals, but both types of publications share certain characteristics each boasting of its own visual and intellectual identity. Within the field of Slavic studies, several editorial collections are available, for example: Slavica Helsingiensia, Studia Slavica Lausannensia or Specimina slavica lugdunensia. The new Italian book series “Countercurrents between Russia and Europe” continues the tradition of the “Archivio russo-italiano” formerly associated with the Europa Orientalis journal. “Countercurrents” imply the existence of a culture taking root in foreign soil and the emergence of ideas and works encouraged and nurtured by such transplantation. Archival documents remain at the heart of the new collection along with the study of transformations experienced by people, objects, and works of art resulting from their travel across space and time. The first volume focuses on Giovanni Paisiello, an eighteenth-century composer with special reference to his St. Petersburg period and his unpublished correspondence. The second volume collects new documents relating to Zinaida Volkonskaja and her parents, Prince and Princess Belosel’skij. The composition and fate of the painting The Assumption of Princess Belosel’skaja are the subject of an in-depth study. The essay by Maria Cicognani Wolkonsky is devoted to her mother, Elena Vadimovna, a descendant of the Decembrist Sergej Volkonskij. A special chapter is dedicated to Maksim Gor’kij in Italy — to his relations with the Sergej Botkin family and Princess Nadežda Šahovskaja, his letters to Ekaterina Botkina (1908), and his personal “myth of Capri.” The final part of the volume offers a detailed description of Italian archive collections (408 records) preserved in the Manuscript Department of the Institute of Russian Literature. jeu., 18 déc. 2025 20:04:08 +0100 jeu., 29 janv. 2026 15:57:25 +0100 https://publications-prairial.fr/modernites-russes/index.php?id=1149 https://publications-prairial.fr/modernites-russes/index.php?id=666 Notre existence est marquée par l’inachèvement, notre finitude elle-même proclame l’inachèvement de tout ce que nous entreprenons et que notre fin nous empêchera d’achever. L’auteur médite sur sa (relative) propension à ne pas rendre les articles qu’il a promis, à laisser ses travaux inachevés, et il constate le même défaut chez l’auteur sur lequel il travaille depuis plusieurs décennies. Cet inachèvement est-il un moyen illusoire de retarder la mort, ou un moyen infaillible pour ne pas laisser de trace ? Chez Il’ja Zdanevič, on constate différents types d’inachèvement : par abandon du projet, par reprise continuelle du texte, mais aussi, plus curieusement, par soustraction de pages déjà écrites. Se pose alors cette énigme : se peut-il que ces textes inachevés le soient en raison d’une intervention extérieure, ou bien ont-ils été amputés par Zdanevič lui-même ? Наше существование отмечено незавершенностью, сама наша конечность провозглашает незавершенность всего, за что мы беремся, и что наш конец не позволит нам завершить. Автор размышляет о своей (относительной) склонности не возвращать обещанные статьи, оставлять свою работу незавершенной и отмечает тот же недостаток у автора, над которым он работает уже несколько десятилетий. Является ли эта незавершенность иллюзорным способом отсрочить смерть или надёжным средством не оставлять следов? В творчестве Ильи Зданевича мы можем наблюдать различные виды незавершенности: отказ от запланированного, постоянная переработка текста, но также, что более любопытно, изъятие уже написанных страниц. В связи с этим возникает следующий вопрос: возможно ли, что эти незаконченные тексты стали таковыми из-за внешнего вмешательства, или же они были ампутированы самим Зданевичем? Our existence is marked by the incompletion, our finitude proclaims the incompletion of all that we undertake and that our end will prevent us from completing. The author meditates on his (relative) propensity of not returning the articles he has promised and leaving his work unfinished. He observes the same issue in the creativity of the author on whom he has been working for several decades. Is this incompleteness an illusory way of delaying death, or an infallible way of not leaving a trace? In Il’ja Zdanevič’s works, we can observe different types of incompletion that manifest themselves by abandoning the project, continually reworking the text, and by a curious way of subtracting pages already written. This paper raises the question: is it possible that these unfinished texts are unfinished because of external intervention, or have they been amputated deliberately by Zdanevič himself? ven., 17 mars 2023 15:01:15 +0100 lun., 17 avril 2023 14:52:16 +0200 https://publications-prairial.fr/modernites-russes/index.php?id=666 https://publications-prairial.fr/modernites-russes/index.php?id=569 Une recherche menée en 2021 dans les archives de l’Académie des sciences, belles-lettres et arts de Lyon, société savante datant du début du xviiie siècle, a mis en évidence un ensemble de textes témoignant de l’existence de liens entre la Russie et Lyon avant la fondation de l’université locale (1896) et avant la création de la première chaire de slavistique lyonnaise (1920). Ces documents sont de trois natures différentes : lettres (de Russie ou sur la Russie), mémoires manuscrits et enfin discours, ayant donné lieu à publication ou non. Parmi ces textes, on trouve trace de deux ardents patriotes russes, l’un venu d’Ukraine et l’autre de Pologne. Le médecin Danilo Samojlovič (1742-1805) devient en 1785 associé de l’Académie de Lyon pour assurer la promotion et la diffusion de ses idées nouvelles sur le traitement de la peste. Karolina Oleśkiewicz est pour sa part l’auteur d’un long manuscrit intitulé Révélations sur la Russie, portrait légitimiste de sa patrie d’adoption rédigé entre 1839 et 1845, peut-être en réponse aux attaques de Custine ou Henningsen contre la Russie. Inversement, plusieurs Lyonnais ont eu à faire avec la Russie au xviiie et au xixe siècle, sans même parler du diplomate et écrivain marseillais Claude-Charles de Peyssonnel (1727-1790), auteur d’une Dissertation sur la langue Sclavone, prétendument Illyrique (1765), dont on trouve un fragment manuscrit dans les archives de l’Académie. Le médecin et naturaliste Jean-Emmanuel Gilibert (1741-1814) tire de son long séjour en Pologne-Lituanie, à la veille du dernier partage de la Pologne, la matière de mémoires pour l’Académie (sur la géographie de la région, ses mœurs, ses habitants), de même que son confrère le naturaliste et minéralogiste Louis Patrin (1742-1815), à propos de la Sibérie. Le contexte change radicalement avec Philippe Benoit (1793-1881), fait prisonnier lors de la campagne de Russie de 1812 : il rapporte de son séjour forcé une longue relation de captivité (Souvenirs d’un Ardéchois prisonnier de guerre en Russie de 1812 à 1814), des poèmes et une pièce de théâtre inédite (Fëdor ou une révolte de serfs en Russie). Deux lettres de Charles de Pougens (pour l’impératrice douairière Marie et son fils le grand-duc Constantin) et d’Alexandre Moreau de Jonnès (sur la propagation du choléra dans le Sud de la Russie) complètent au xixe siècle la collection des documents de l’Académie touchant à la Russie. La Révolution russe de 1917 fait une remarquable irruption dans deux discours de réception à l’Académie, ceux des avocats Pierre Villard (1857-1930) et Jules Millevoye (1852-1930), en 1918 et 1922. Après 1930 et jusqu’au xxie siècle, la Russie disparaît pratiquement des activités de l’Académie de Lyon où elle aura été surtout présente, logiquement, pendant la période où cette dernière avait pris l’initiative d’intensifier ses échanges avec l’Europe occidentale. Изыскания в архиве Лионской академии наук, изящной словесности и искусств – ученого сообщества, основанного в начале xviii века – позволили в 2021 году обнаружить совокупность текстов, свидетельствующих о том, что взаимосвязи между Лионом и Россией зародились задолго до открытия университета (1896) и до создания первой кафедры славистики в Лионе (1920). По своему характеру эти источники подразделяются на три вида : письма (из России или о России), рукописные воспоминания и, наконец, как опубликованные, так и неопубликованные публичные речи. Лионские архивные источники сохранили отпечаток двух пламенных российских патриотов, один из них был родом из Украины, другая – из Польши. В 1785 году, став членом-корреспондентом Академии, врач Данило Самойлович (1742-1805) стал заниматься новыми методами лечения чумы. В архиве хранится объёмистая рукопись под названием Откровения о России публицистки Каролины Олешкевич. С 1839 по 1845 она создавала в ней портрет своей приемной родины, возможно, в качестве ответа на критику российской монархии у Кюстина или Хеннингсена. Что касается лионской стороны, то несколько деятелей поддерживали отношения с русской культурой в xviii и xix веках. Отметим в скобках, что в Лионе сохранился рукописный фрагмент марсельского дипломата и писателя Клода-Шарля де Пейсонеля (1727-1790), автора Рассуждения о склавонском языке (1765). Из своего продолжительного пребывания в Речи Посполитой (незадолго до последнего раздела Польши) врач и натуралист Жан-Эмманюэль Жилибер (1741-1814) вынес богатый материал для академических трактатов о географии королевства, его обычаях и населении. Натуралист и минералог Луи Патрэн (1742-1815) написал монографию о Сибири. Совершенно в другом контексте возникли труды Филиппа Бенуа (1793-1881). Во время войны 1812-1814 годов он попал в плен и возвратился во Францию с пространным отчетом о вынужденном пребывании в России (Воспоминания пленного ардешца во время войны в России в 1812-1814), со стихами и неопубликованной пьесой Федор, или восстание крепостных в России. К архивным находкам о России XIX века относятся также два письма Шарля де Пужана (вдовствующей императрице Марии Федоровне и ее сыну великому князю Константину) и письмо Александра Моро де Жонеса (о распространении холеры на юге России). Большевистский переворот 1917 года упоминается в двух речах по случаю приема в Академию: адвокатов Пьера Вийяра (1857-1930) и Жюля Мильвуа (1852-1930) соответственно в 1918 и 1922 годах. После 1930 года и вплоть до xxi века Россия практически исчезла из анналов Лионской академии, в которых она занимала какое-то место главным образом в тот период, когда академики стремились способствовать развитию связей между Россией и Западной Европой, что в общем-то вполне логично. Research was carried out in 2021 in the archives of the Académie des sciences, belles-lettres et arts de Lyon, a learned society dating back to the beginning of the 18th century. It brought to light a set of texts testifying to the existence of links between Russia and Lyon before the foundation of the local university (1896) and the creation of the first chair of Slavic studies in Lyon (1920). These documents are of three different kinds: letters (from Russia or about Russia), handwritten texts, and speeches (whether published or not). Some of these texts show traces of two ardent Russian patriots, one from Ukraine and the other from Poland. Danilo Samojlovič (1742-1805) was a physician and became an associate of the Lyon Academy in 1785 to ensure the promotion and dissemination of his new ideas on the treatment of the plague. As for Karolina Oleśkiewicz, she was a publicist and the author of a long manuscript entitled Revelations of Russia, a legitimist portrait of her adopted homeland, written between 1839 and 1845, perhaps in response to Custine or Henningsen’s attacks against Russia. On the other side, several inhabitants of Lyon were dealing with Russia in the 18th and 19th centuries, not to mention the Marseilles diplomat and writer Claude-Charles de Peyssonnel (1727-1790), author of a Dissertation on the Sclavone language, allegedly Illyric (1765) – a handwritten fragment of this dissertation can be found in the archives of the Académie de Lyon. The physician and naturalist Jean-Emmanuel Gilibert (1741-1814) draws the subject of memoirs for the Académie (on the geography of the region, its mores, its inhabitants) from his long stay in Poland-Lithuania, right before the last partition of Poland, as did his colleague, the naturalist and mineralogist Louis Patrin (1742-1815), about Siberia. There is a radical change of context with Philippe Benoit (1793-1881) who was taken prisoner during the Russian campaign of 1812: he brought back from his forced stay a long account about his captivity (Memories of a War Prisoner From Ardèche in Russia, 1812-1814), poems and an unpublished play (Fёdor or a revolt of serfs in Russia). Two letters from Charles de Pougens (for the Empress Dowager Mary and her son the Grand Duke Constantin) and from Alexandre Moreau de Jonnès (on the spread of cholera in southern Russia) complete the collection of academic papers relating to Russia in the 19th century. The Russian Revolution of 1917 made a remarkable appearance in two reception speeches at the Académie, those of lawyers Pierre Villard (1857-1930) and Jules Millevoye (1852-1930), in 1918 and 1922. After 1930 and until the 21st century, Russia practically disappeared from the activities of the Académie de Lyon where, logically, it was mainly present during the period when Russia took the initiative to intensify its exchanges with Western Europe. mar., 05 juil. 2022 09:36:51 +0200 ven., 15 juil. 2022 11:36:10 +0200 https://publications-prairial.fr/modernites-russes/index.php?id=569