https://publications-prairial.fr/modernites-russes/index.php?id=85 Numéros en texte intégral fr ven., 06 déc. 2019 09:50:05 +0100 mer., 14 févr. 2024 16:34:18 +0100 https://publications-prairial.fr/modernites-russes/index.php?id=85 0 https://publications-prairial.fr/modernites-russes/index.php?id=86 Роман Константина Вагинова Козлиная песнь был опубликован отдельным изданием в 1928 году. Однако в 1929 писатель готовил к печати его новую редакцию, которая не была опубликована при его жизни, но была использована при подготовке окончательной редакции романа в недавних его переизданиях. В статье подробно описаны и проанализированы внесенные автором изменения. Высказывается предположение о том, что новое издание романа было необходимо автору не только по материальным причинам. В сгущающейся социально-политической атмосфере оно давало ему возможность осуществить правку романа, опустив или переписав наиболее политически неблагонадежные и эстетически рискованные пассажи. Именно с этим автор статьи связывает то, что некоторые места первой редакции не просто зачеркнуты, а заклеены. Кроме того, в cтатье ставятся под сомнение некоторые текстологические решения недавних публикаторов романа. Вопросе об окончательном тексте романа требует серьезной дискуссии, вплоть до решения вопроса, в каком именно виде следует печатать финал этого произведения. L'édition séparée du roman de Konstantin Vaginov Le chant du bouc sortit en 1928. En 1929 l’écrivain était en train d’en préparer une nouvelle rédaction qui ne fut pas publiée de son vivant, mais utilisée lors de l’élaboration de la rédaction définitive du roman dans ses dernières rééditions. L’article décrit et analyse en détails les modifications apportées par l’auteur. L’auteur émet l’hypothèse selon laquelle les raisons alimentaires n’expliquent pas toutes les motivations de Vaginov. Dans une atmosphère sociale et politique de plus en plus tendue, cette réédition lui offrait la possibilité de corriger son roman : d’éliminer ou de réécrire les passages les plus dangereux du point de vue politique et esthétique. Cela explique le fait que certains passages de la première rédaction du roman ne sont pas seulement raturés, mais collés. De plus, l’article met en doute certains choix des éditeurs du roman. Une version définitive du roman continue à soulever les interrogations dignes d’un débat sérieux, en particulier celles qui concernent la fin du roman. Konstantin Vaginov’s novel The Goat song was published as a separate book released in 1928. However, in 1929, the writer was preparing to print its second edition, which was taken into account in the most recent publications of the novel. This article describes and analyzes in detail the changes made by the author. It is suggested that the new edition of the novel was necessary for the author not only for material reasons. In a darkening social and political atmosphere, the new edition enabled him to carry out revisions of the novel by omitting or rewriting the most politically unreliable and aesthetically risky passages. It is with this that the author of the article connects the fact that some parts of the first edition are not just crossed out but glued. This calls into question some of the textual decisions of recent publishers of the novel. There are still serious discussion points about the question of the final text of the novel, even regarding the exact form in which the final print of this work should look like. ven., 06 déc. 2019 09:55:47 +0100 https://publications-prairial.fr/modernites-russes/index.php?id=86 https://publications-prairial.fr/modernites-russes/index.php?id=99 Mежду Поэмой без героя Анны Ахматовой и балетным либретто к этому произведению находится промежуточный текст или третий прототекст, который являет собой первичный замысел, зашифрованный в коде внутренней речи. Cвоей незавершённостью либретто обязано самой природе образности, связанной с данным кодом. Код внутренней речи обусловливает специфику полимодальных образов в набросках либретто, находящихся между полюсом визуально-музыкальным и полюсом вербальным, диктует особое построение сюжета и способствует рождению мотивов сновидения и трансформации, которые становятся структурообразующими для текста либретто. Entre le Poème sans héros d’Anna Ahmatova et le livret de ballet d’après cette œuvre il existe un texte intermédiaire ou un troisième prototexte qui représente son idée originelle cryptée dans le code du discours intérieur. L’inachèvement du livret vient de la nature même de ses images indissociables du code en question. Le code du discours intérieur détermine, par ailleurs, la spécificité des images « polymodales » du brouillon. Ce dernier est situé entre, d’une part, le pôle visuel et musical et, de l’autre, le pôle verbal ; ce code préside à la construction de l’intrigue et engendre les motifs oniriques et transitionnels qui structurent le texte du livret. Between Anna Ahmatova’s Heroless poem and the ballet libretto which was derived from it, there is an intermediate text or a third prototext, which represents its original idea encrypted in the code of internal discourse. The unfinished state of the libretto comes from the nature of its images that cannot be separated from this code. The internal discourse code also determines the specificity of the polymodal images of the rough draft of the libretto which is located between the visual and musical pole on the one hand, and the verbal pole on the other hand; this code dictates plot construction and generates the dreamlike and transitional patterns that structure the tex. ven., 06 déc. 2019 15:49:54 +0100 https://publications-prairial.fr/modernites-russes/index.php?id=99 https://publications-prairial.fr/modernites-russes/index.php?id=114 Валерий Брюсов в своих драматургических опытах — традиционалист. Задуманные им драмы, комедии, трагедии не соответствовали декларативным принципам символистов. Вероятно, этим несоответствием можно частично объяснить большое количество незавершенных драм : из сорока восьми обнаруженных нами в Отделе рукописей Российской Государственной библиотеки текстов только восемнадцать завершены. Настойчивее всего Брюсов экспериментировал в жанре трагедии : из четырнадцати задуманных произведений опубликована только одна — Протесилай умерший. В основе сюжета предполагаемых трагедий Брюсова были известные прототексты, например, первый замысел 1894 года Помпей Великий. Транскрипцией античных мифов или трагедий являются анализируемые наброски Марка Антония, Гибели Атлантиды, Эдипа и Лихаса. Особое место в освоении Брюсовым жанра трагедии занимает Гамлет Шекспира. Брюсов ориентировался на Гамлета в поисках своего метода отображения психологии трагического героя. В 1894 году Брюсов посвятил Шекспиру замысел собственного Гамлета, написав в тетради без излишней скромности : « Посвящаю, конечно, Шекспиру, как брат брату ». Однако « братом » Шекспиру Брюсов так и не стал, оставив амбициозные замыслы трагедий незавершенными, при том, что Протесилай умерший свидетельствует о его высоком драматургическом потенциале. Dans ses expériences dramaturgiques Valerij Brjusov était un traditionnaliste. Drames, comédies et tragédies conçus par le poète ne correspondaient pas aux principes déclaratifs des symbolistes. Ce décalage expliquerait, en partie, un grand nombre de drames inachevés : de quarante-huit textes découverts au département des manuscrits de la Bibliothèque d’État de Russie, dix-huit seulement furent achevés. Brjusov expérimentait beaucoup avec le genre tragique. Des quatorze tragédies qu’il aurait voulu écrire, une seule — Protésilas mort — fut publiée. Le sujet des tragédies inachevées de Brjusov se référait aux prototextes bien connus, par exemple, le premier projet Pompée le Grand, daté de 1894. Les manuscrits analysés ici sont les transcriptions des mythes et tragédies antiques : Marc Antoine, La disparition de l’Atlantide, Œdipe et Lichas. Dans le travail de l’appropriation du genre tragique Hamlet de Shakespeare occupait une place particulière chez Brjusov. Il cherchait, dans Hamlet, sa propre méthode pour décrire la psychologie du héros tragique. En 1894, Brjusov nota dans son cahier, sans fausse modestie : « Je la dédie, bien sûr, à Shakespeare, comme un frère à son frère ». Laissant inachevés ses ambitieux desseins, Brjusov ne devint pas « frère » de Shakespeare, bien que son Protésilas mort témoignât de son haut potentiel dramaturgique. The Symbolist poet Brjusov was a traditionalist in his dramatic works. His dramas, comedies, and tragedies did not correspond to the declarative symbolist principles. Probably, this discrepancy can partially explain the many unfinished dramatic works. Among the forty-eight dramaturgical texts discovered in the Manuscript Department of the Russian State Library, only eighteen were completed. Most persistently, Brjusov experimented with the genre of the tragedy: out of the fourteen tragedies he wrote only one was published — Protesilas the Dead. The plot of the alleged tragedies Brjusov referred to the well-known prototexts such as, for example, his first plan Pompey the Great dated from 1894. The transcriptions of ancient myths and tragedies are analyzed here: Mark Anthony, The death of Atlantis, Oedipus and Lichas. Shakespeare’s Hamlet holds a special place in the development of Brjusov’s tragedies: he followed him in search of his rendering of the psychology of the tragic hero. In 1894 in a notebook he wrote about his own idea of Hamlet without false modesty: “I dedicate it, of course, to Shakespeare, as a brother to his brother”. In abandoning his ambitious plans, Brjusov did not become “Shakespeare’s brother”, although his Protesilas testifies to the high dramatic potential. ven., 06 déc. 2019 15:56:24 +0100 https://publications-prairial.fr/modernites-russes/index.php?id=114 https://publications-prairial.fr/modernites-russes/index.php?id=128 Феноменология минимализма в русском литературном модернизме связана со стратегией незавершенности текста. Большая незавершенная форма воплощалась, например, в романах Андрея Белого, воспринимавшихся автором как « миниатюры ». В том, что касается текстов малого объема, бинарная оппозиция « завершенность/незавершенность » дала или жанровые образцы минималистской завершенности (сентенции), или минималистской незавершенности (отрывки). Отдельного внимания заслуживает создание русскими символистами эффекта законченной незаконченности или эстетической завершенности незаконченных текстов. Самым известным примером текста с этим эффектом служит дневник. Творчество Вяч. Иванова, М. Гершензона, Ф. Жица и других авторов становится материалом для изучения малой интеллектуальной прозы, которая с точки зрения жанрового определения может метафорически и окказионально получить наименования прозы-зерна. Dans le modernisme littéraire russe, la phénoménologie du minimalisme textuel est liée aux stratégies d’inachèvement. La grande forme inachevée fut incarnée dans les romans d’Andrej Belyj perçus par leur auteur comme « miniatures » ; quant à la petite forme, l’opposition binaire « achèvement/inachèvement » donna naissance aux modèles génériques achevés et minimalistes (par exemple, sentences), aussi bien qu’aux textes minimalistes et inachevés (extraits). L’effet de l’inachèvement achevé chez les symbolistes russes, ou de l’inachèvement esthétique des textes non terminés, mérite une attention particulière ; le journal intime est le type de texte produisant cet effet. L’œuvre de Vjač. Ivanov, Mihail Geršenzon, Fëdor Žic et d’autres auteurs fournit du matériau pour étudier la prose intellectuelle de la « petite forme » qui peut être métaphoriquement et occasionnellement désignée comme prose-germe. The phenomenology of minimalism in Russian literary modernism is linked to the strategy of incоmpleteness of the text. One example of the large incomplete forms can be found in the novels of Andrej Belyj, perceived by the author as “miniatures”. As for the small form, the binary opposition “completeness / incompleteness” provides examples of minimalist completeness (for example, maxims) and minimalist incompleteness (fragments). The effect of complete incompleteness, or aesthetic completeness of incomplete texts created by the Russian symbolists, deserves special attention. The most famous example of a genre which creates such an effect is the diary. The works of Vjač. Ivanov, Mihail Geršenzon, Fëdor Žic and other authors provide material for us to analyze the intellectual prose of small forms which can be metaphorically and occasionally called prose-germ. ven., 06 déc. 2019 16:25:07 +0100 https://publications-prairial.fr/modernites-russes/index.php?id=128 https://publications-prairial.fr/modernites-russes/index.php?id=140 Предметом исследования впервые является замысел духовной поэмы Пресвятая Богородица — Одигитрия русского зарубежья, обнаруженный в архиве Г. В. Голохвастова (1882-1963), русского поэта, эмигрировавшего в Соединенные Штаты Америки в 1920 году. Архив Голохвастова необработан. Духовная поэма — жанровое определение, которое Автор условно дал сохранившимся рукописным материалам Георгия Голохвастова. Этот незавершенный текст, представленный вступительной главой — акафистом Богородице, позволяет утверждать, что образ Богородицы является важнейшей составляющей западного концепта традиционно именуемого « русской душой » ; образ Девы Марии играет особую роль в национальной самоидентификации поэта-эмигранта и обретает конкретные художественные формы в его завершенных произведений. C’est la première fois qu’une étude est consacrée aux brouillons du poème spirituel La Très Sainte Mère de Dieu, une Odighitria de l’émigration russe, brouillons trouvés dans les archives inexplorées de G. V. Golohvastov (1882-1963), poète russe émigré aux États-Unis en 1920. « Long poème spirituel » est une définition générique conventionnelle que l’auteur a attribuée à ce manuscrit du poète. Ce texte inachevé, dont il nous reste un chapitre introductif représentant un acathiste à la Mère de Dieu, permet d’affirmer que l’image de la Mère de Dieu est un élément constitutif du concept occidental qu’on appelle traditionnellement « âme russe » ; cette image de la Vierge joue un rôle particulier dans une auto-identification nationale du poète émigré et revêt des formes littéraires concrètes dans ses œuvres achevées. This is the first time that a study is devoted to the drafts of the “spiritual poem” The Most Holy Mother of God, Hodegetria of the Russian emigration found in the raw archive of G. V. Golohvastov (1882-1963), the Russian poet emigrated to the United States in 1920. “Spiritual poetry” is the traditional generic definition given to the poet’s manuscript. The incomplete text presented by the introductory chapter — an akathist hymn to the Mother of God — suggests that the image of the Virgin Mary is an important element of the western concept traditionally named “Russian soul”, thanks to which the self-identification of the émigré poet takes place, which is embodied in the artistic picture of the world of his completed works. ven., 06 déc. 2019 16:29:48 +0100 https://publications-prairial.fr/modernites-russes/index.php?id=140 https://publications-prairial.fr/modernites-russes/index.php?id=156 Les recueils poétiques de Vladislav Hodasevič (1886-1939) sont traversés par la dialectique de la lumière et de l’obscurité, riche de connotations mystiques. Concernant le champ lexical de l’obscurité, c’est le mot mrak, d’origine slavonne, évocateur du néant, qui est le plus fréquent. Mais le dernier recueil de Hodasevič, publié en 1927 à Paris, La nuit européenne (Европейская ночь), nous invite à étudier dans ce recueil les occurrences du mot noč’ (nuit), mot du langage courant. « Nuit » désigne une réalité temporelle et spatiale, mais aussi spirituelle et ontologique. Nous verrons que le mot nuit apparaît comme un nom désespéré de la modernité européenne de l’entre-deux-guerres, et qu’il annonce aussi le silence poétique de Hodasevič.  Поэзия Вл. Ходасевича (1886-1939) пронизана диалектикой света и тьмы, которая богата мистическими ассоциациями. Что касается лексического поля тьмы, чаще всего встречается церковно-славянское слово мрак, синоним небытия. Однако последний опубликованный в Париже в 1927 г. сборник Европейская ночь обращает наше внимание на слово ночь, имеющее не только онтологическое, духовное значение, но и временно-пространственное. В статье анализируется слово ночь в ряде стихотворений : У моря, Все каменное, Ночь, Берлинское. Мы придём к выводу, что в сборнике Европейская ночь слово ночь является как бы трагическим именем европейской современности двадцатых годов, и одновременно предвещанием поэтического молчания Вл. Ходасевича. Vladislav Hodasevič’s poetry (1886-1939) is pervaded with the dialectic of light and darkness, which is rich in mystical connotations. Regarding the lexical field of darkness, the most frequent word is mrak, which is of Slavonic origin. This word is evocative of nothingness. Moreover, his latest collection, published in 1927 in Paris, The European night (Европейская ночь), invites us to study the occurrences of the word noč' (night). “Night” designates a temporal and spatial reality, but also a spiritual and ontological one. I will argue that the word night appears as a desperate label for European modernity during the interwar period and it also announces Hodasevič’s poetic silence. lun., 09 déc. 2019 11:22:29 +0100 https://publications-prairial.fr/modernites-russes/index.php?id=156 https://publications-prairial.fr/modernites-russes/index.php?id=169 lun., 09 déc. 2019 11:24:27 +0100 https://publications-prairial.fr/modernites-russes/index.php?id=169 https://publications-prairial.fr/modernites-russes/index.php?id=172 Образ Евы — важный код поэтического мышления Цветаевой. В 1917 году он дает формулу « круглого » рая и стихотворение о « грустной Еве », возлюбленной змея. В наброске пьесы Ева (1920) искушение трактуется как путь эволюции. В лирике Ева соперничает с Адамом за любовь к « крылатому солнцу » (Богу/змею). Счастливая Ева появляется в берлинской лирике, но господствует стремление Цветаевой победить Еву в себе. « Тело » Евы реабилитируется в пражских стихах, посвященных К. Родзевичу. Но вскоре Ева отвергается « ревнивой » Лилит/Психеей в письмах к Б. Л. Пастернаку. В парижский период рай представляется Цветаевой пустым, открытым для творчества. Но в целом концепция Цветаевой плюралистична : щедрый заслуживает рая, даже если он делится запретным плодом. L’image d’Ève représente un code important dans la pensée poétique de Cvetaeva. En 1917, cette image engendre la formule du paradis « rond » et un poème sur la « triste Ève », la bien-aimée du serpent. Dans l’ébauche de la pièce inachevée Ève (1920), la tentation est comprise comme une voie dans l’évolution du personnage. En ce qui concerne la poésie lyrique, Ève rivalise avec Adam dans son amour pour le « soleil ailé » (Dieu/serpent). L’Ève heureuse apparaît dans la poésie lyrique de la période berlinoise, sans que cela interdise l’acuité du désir de Cvetaeva de vaincre l’Ève qui l’habite. À Prague, le corps d’Ève est réhabilité dans les vers dédiés à K. Rodziewicz. Cependant, peu après, dans les lettres à Pasternak, Ève est écartée au profit de la « jalouse » Lilith/Psyché. Pendant la période parisienne, Cvetaeva imagine un paradis ouvert à l’art ; mais, globalement, la conception du paradis chez Cvetaeva est pluraliste : la générosité permet à l’homme de gagner le paradis, même s’il partage le fruit défendu. The image of Eve represents an important code of Cvetaeva’s poetic thinking. In 1917, there appeared the formula of the “round” paradise and the poem about the “sad Eve”, the serpent’s beloved. In the draft of the unfinished play Eve (1920), temptation is the path of evolution. As for lyric poems, Eve competes with Adam for the love of the “winged sun” (God / the serpent). Happy Eve appears in Berlin lyrics, but the main intention of Cvetaeva is to overcome Eva in herself. Eve’s body is restored in the Prague poems, dedicated to K. Rodziewicz. Yet, Eve is soon rejected by “jealous” Lilith and Psyche in the letters to B. Pasternak. In the Paris period, paradise is seen as open for creativity: the generous one deserves paradise, even if they share the forbidden fruit. lun., 09 déc. 2019 16:02:20 +0100 https://publications-prairial.fr/modernites-russes/index.php?id=172 https://publications-prairial.fr/modernites-russes/index.php?id=261 lun., 02 mars 2020 15:18:24 +0100 https://publications-prairial.fr/modernites-russes/index.php?id=261