https://publications-prairial.fr/modernites-russes/index.php?id=98 Publications de Auteurs Serguéï Kibalnik fr 0 https://publications-prairial.fr/modernites-russes/index.php?id=765 В повести Чехова Скучная история повествование ведется от лица пожилого героя, знающего о своей близкой смерти. Прижизненная критика считала чеховскую повесть подражанием Смерти Ивана Ильича, хотя та обязана Толстому лишь некоторыми деталями и темой экзистенциального пробуждения героя незадолго до смерти. При этом в общем решении темы Чехов скорее противоположен Толстому. В этой смене акцентов особую роль для Чехова играет опора на романы Мопассана Милый друг и Жизнь. Поскольку чеховская повесть в основном катится по рельсам, напоминающим эти известные романы Мопассана, то она может рассматриваться как своего рода гибридный гипертекст. Dans Une banale histoire de Čehov, la narration est menée par un héros âgé sachant qu’il lui reste peu de temps à vivre. Les contemporains de Čehov ont souvent perçu ce récit comme une imitation de La mort d’Ivan Il’ič. En réalité, Une banale histoire doit à Tolstoj le thème du réveil existentiel du héros mourant ainsi que plusieurs détails insignifiants. En ce qui concerne la résolution générale de ce thème, on dirait plutôt que Čehov déplace les accents tolstoïens. Les romans de Maupassant Bel ami et Une vie jouent un rôle spécifique dans ce changement d’accents. Par rapport à Une vie, l’hypertexte de Čehov est en grande partie « dissonant ». Čehov semble mettre un signe d’égalité entre le savant qui a une conception livresque de l’existence humaine et la jeune fille qui, élevée dans un couvent, connaît mal la vie. La consolation morale que Rosalie formule à la fin d’Une vie ne s’accorde pas avec l’incapacité de Nikolaj Stepanovič à trouver les mots que ses proches attendent de lui. Une banale histoire de Čehov glisse, dirait-on, sur des rails qui font penser à ces deux romans de Maupassant, ce qui nous permet de la considérer comme une sorte d’hypertexte hybride. In Čehov’s A Boring Story, the narrative is told by an elderly hero aware of his imminent death. Criticising his life, the narrator’s story is almost an imitation of Tolstoj’s The Death of Ivan Il’ič, although it only borrows a few of its details along with the theme of the hero’s existential awakening shortly before his death. Regarding the general resolution of this theme, Čehov rather opposes Tolstoj. In this reorientation, Čehov’s reliance on Maupassant’s novels Dear Friend and Life plays a special role. Regarding the novel Life, the hypertextuality of Čehov’s story turns out to be mostly “dissonant”. Čehov equates the elderly scholar who has a storybook view of his life with the heroine of the Life who was brought up in the sheltered setting of a monastery and thus does not understand life. The author also contrasts Rosalie’s comforting morality, which resounds at the end of Maupassant’s novel, with Nikolaj Stepanovič’s inability to express the encouraging or reassuring words that his loved ones need to hear. Since Čehov’s A Boring Story is highly reminiscent of Maupassant’s two famous novels, this article argues that it acts as a kind of hybrid hypertext. lun., 27 mai 2024 11:09:24 +0200 mer., 12 juin 2024 11:05:54 +0200 https://publications-prairial.fr/modernites-russes/index.php?id=765 https://publications-prairial.fr/modernites-russes/index.php?id=86 Роман Константина Вагинова Козлиная песнь был опубликован отдельным изданием в 1928 году. Однако в 1929 писатель готовил к печати его новую редакцию, которая не была опубликована при его жизни, но была использована при подготовке окончательной редакции романа в недавних его переизданиях. В статье подробно описаны и проанализированы внесенные автором изменения. Высказывается предположение о том, что новое издание романа было необходимо автору не только по материальным причинам. В сгущающейся социально-политической атмосфере оно давало ему возможность осуществить правку романа, опустив или переписав наиболее политически неблагонадежные и эстетически рискованные пассажи. Именно с этим автор статьи связывает то, что некоторые места первой редакции не просто зачеркнуты, а заклеены. Кроме того, в cтатье ставятся под сомнение некоторые текстологические решения недавних публикаторов романа. Вопросе об окончательном тексте романа требует серьезной дискуссии, вплоть до решения вопроса, в каком именно виде следует печатать финал этого произведения. L'édition séparée du roman de Konstantin Vaginov Le chant du bouc sortit en 1928. En 1929 l’écrivain était en train d’en préparer une nouvelle rédaction qui ne fut pas publiée de son vivant, mais utilisée lors de l’élaboration de la rédaction définitive du roman dans ses dernières rééditions. L’article décrit et analyse en détails les modifications apportées par l’auteur. L’auteur émet l’hypothèse selon laquelle les raisons alimentaires n’expliquent pas toutes les motivations de Vaginov. Dans une atmosphère sociale et politique de plus en plus tendue, cette réédition lui offrait la possibilité de corriger son roman : d’éliminer ou de réécrire les passages les plus dangereux du point de vue politique et esthétique. Cela explique le fait que certains passages de la première rédaction du roman ne sont pas seulement raturés, mais collés. De plus, l’article met en doute certains choix des éditeurs du roman. Une version définitive du roman continue à soulever les interrogations dignes d’un débat sérieux, en particulier celles qui concernent la fin du roman. Konstantin Vaginov’s novel The Goat song was published as a separate book released in 1928. However, in 1929, the writer was preparing to print its second edition, which was taken into account in the most recent publications of the novel. This article describes and analyzes in detail the changes made by the author. It is suggested that the new edition of the novel was necessary for the author not only for material reasons. In a darkening social and political atmosphere, the new edition enabled him to carry out revisions of the novel by omitting or rewriting the most politically unreliable and aesthetically risky passages. It is with this that the author of the article connects the fact that some parts of the first edition are not just crossed out but glued. This calls into question some of the textual decisions of recent publishers of the novel. There are still serious discussion points about the question of the final text of the novel, even regarding the exact form in which the final print of this work should look like. ven., 06 déc. 2019 09:55:47 +0100 mar., 08 juin 2021 12:02:48 +0200 https://publications-prairial.fr/modernites-russes/index.php?id=86